«Спровоцировать себя на жизнь»: Антонина Олесик — о сибирском характере, сцене и выборе быть счастливым каждый день

— Ты родилась в Ангарске. Что увезла оттуда в Барнаул?

— Характер. Стойкость, выдержку, умение постоять за себя. Я росла в 90-х, в маленьком городе всегда были стычки. Приходилось отстаивать свои взгляды. Это тот самый сибирский характер. Отдельная история — Байкал. Мы с семьей каждое лето ездили туда. Я заряжалась энергией земли, семьи, воды. Душа моя там отдыхала. Это до сих пор моё место силы.

— А что осталось там?

— Старые обиды, первая любовь, детские представления о жизни, наивность. И детские травмы. Но это хорошо, что они там остались. В 14 я уехала. А когда приехала сюда — началась новая жизнь. С чистого листа.

— Помнишь первый выход на сцену?

— Это были сказки Андерсена. «Принцесса на горошине». Я играла свинью. Мы с театральной студией ездили на Байкал, на фестивалях играли спектакль на берегу, на фоне старого заброшенного корабля. Несколько свинок было, но у меня получалась самая органичная, как мне говорили. До сих пор тепло вспоминаю этот опыт.

— А до театра?

— Сначала был хор. В три года мама меня туда привела — я сидела у педагога на коленях, она играла на пианино, а я подпевала. Потом музыкалка: хор, сольфеджио, скрипка. На скрипке поиграла год. А потом бабушка привезла в Ангарск своих студентов, и они играли спектакль по Чуковскому. Мне так это понравилось. Мама говорит: «Давай в театральную студию». Там было всё: акробатика, вокал, сцендвижение. Я там пропадала чуть ли не весь день.

— А потом — Барнаул?

— После 9 класса. Пошла на фотографа и видеоператора в колледж. Отучилась четыре года. При этом участвовала в постановках в институте культуры с ребятами — у меня бабушка завкафедрой театрального искусства. Я ходила в театральную студию при институте и участвовала во всех спектаклях бабули. Четыре года с её студентами — и опять затянуло.

— И ты поступила на курс к Анне Ивановне Вахрамеевой, не к бабушке?

— Да. Говорю бабуле: «Ты не против?» Она говорит: «Ну ладно. Хотела, чтобы ты ко мне пошла». Я сказала: «Я уже поучилась с твоими студентами. Хочу в какую-то другую школу». И поступила к Анне Ивановне. Жизнь поменялась кардинально. Всё моё сознание, мироощущение, восприятие мира разрушилось полностью. Анна Ивановна дала нам теорему жизни: как существовать, как двигаться, как открывать себя. Как вообще жить.

— Что это значит — «как жить»?

— А именно каждый день. Вот не хочется идти на работу — но ты включаешь Магомаева, слушаешь и понимаешь: силы есть. Их можно найти, можно удивиться, можно спровоцировать себя на жизнь. Ощущать себя в каждом дне полезным. Не переставать двигаться. Если начинаешь чахнуть и заниматься прокрастинацией — так и будет плохо. Прокрастинация тоже нужна, но главное — вовремя закончить.

— В 2019 году ты получила Губернаторскую премию имени Золотухина. Ещё до выпуска. Как думаешь, это стало аргументом, когда тебя принимали в труппу театра? 

— Награду я получила по совокупности, за все достижения. Но повлияло больше всего вот что, думаю: к нам на спектакль «Ещё до войны» по повести Липатова пришёл Максим Астафьев. Он нас тогда приметил — Кристину Василенко, меня, Артёма Казакову и других. И всех взяли — сколько нас пришло в театр сразу! А награда... Приятно было, конечно. Но, мне кажется, она не повлияла. 

— За шесть лет в труппе — какая роль стала точкой роста?

— Когда меня ввели на роль Дурочки в «Тёмной аллее» Бунина. Настя Южакова ушла в декрет, и меня ввели. Когда я начала её играть — меня внутренне разрывало каждый раз. Это просто история — разрыв сердца. У Дурочки слов почти не было. Но этот ребёнок — инвалид, «урод». Особенный ребёнок. Его играл Серёжа Рассахань. Мы тогда с ним сблизились, породнились. Мне нравилось на сцене его опекать. Именно мать играть. Мать, которая никогда не оставит ни при каких обстоятельствах. Безусловная любовь — вот это чувство на сцене меня поражало. Мне особо играть не надо было — главное было это пережить. И это случалось — со мной, со зрителями.

— Есть роль, которую хотела бы сыграть?

— Когда я поступала в институт, мой мастер спросила, кого бы я хотела сыграть. Я не думая сказала: Анну Каренину. Седьмой год играю в театре — не было особо главных ролей. И сейчас то же самое скажу: я бы сыграла Анну Каренину. Хочется сыграть такую страстную женщину — экспрессивную, оголённую, разъярённую, немножко сумасшедшую, влюблённую и разочарованную одновременно. Я пришла к возрасту, когда хочется сыграть что-то грандиозное.

— Чему бы ты хотела научиться у других?

— Мне всегда нравится женская мудрость. Когда мои коллеги взрослого поколения что-нибудь скажут в кулисах — от этого хочется по-другому работать, по-другому смотреть на жизнь. Бывает, мы, молодые: «Да блин, всё достало». А они: «Как мне всё нравится, как хорошо в театре, прихожу — душа отдыхает». Хочется так же — не суетиться, не вешать нос. Устойчивости. Мне говорили: «Тонечка, смирение, тебе не хватает смирения». Я учусь этому смирению. Я взрывная, мне надо здесь и сейчас. Но нужно учиться ждать, терпеть, принимать то, что сейчас есть, и стремиться к большему.

— Ты работаешь с детьми. Что это тебе дает?

— Они смотрят на меня широко открытыми глазами: «Вау!» А я такая: «Хм, я что-то знаю!» Начинаю делиться и понимаю, что за эти годы накопила немало опыта. Если девочка стеснялась первые два занятия, то на третье уже сама: «Дайте мне задание, можно это стихотворение, я сделаю». Чувствуется, что не зря работаю. Одна девочка поступила в институт — я с ней полгода занималась. От них идёт чистая энергия, готовая ко всему. И как это здорово — их зажигать! Раскрывать. Но иногда тяжело. Они подростки, поколение немножко зажатое. Сейчас много страшного происходит в семьях. Наслушаюсь от детей — тяжело справляться с эмоциями. А потом понимаю: что я могу им дать — я отдаю. А они меня благодарят. Внутренне чувствую, что они будут вспоминать это всю жизнь.

— Если бы тебе предложили поставить спектакль — что бы это было?

— Скорее всего, сказка. Мне всегда нравился «Ёжик в тумане». Что-то очень детское, нежное, философское. Сказки я очень люблю. Добрые, советские. Которые заставляют задуматься.

— Если бы нужно было выбрать одно на необитаемый остров — музыку, фильмы, живопись, книги?

— Музыку. Она каждый день вдохновляет. Я меломан. Больше всего — русские народные песни, советские песни. И рэп. Русский рэп. Люблю очень сильно.

— Что для тебя — быть актрисой?

— Я хочу, чтобы на меня смотрели. Я в детстве выступала: на скрипке маме играла, для бабушки выступала. У меня не было дефицита внимания. Наоборот — мне всегда было много внимания, хорошего. Это просто логическое продолжение: меня продолжают любить, продолжать смотреть, давать внимание. И я люблю внимание проявлять к людям. Я просто выбрала такой способ дальше жить, работу с этим связать.

— Были моменты, когда хотела уйти из профессии?

— Есть много преград, поражений, расстройств, переживаний. Но я понимаю внутренне, что не могу. Каждый раз выхожу на сцену — и мне нравится. Получаешь такие эмоции, которые не знаешь, где ещё получить. Я совмещаю — но это всё не то. Не хватает. Выхожу на сцену, светит свет — всё, больше ничего не надо.

— Если бы театр был временем года — каким?

— Осень. В осени есть оттенки: жёлтенькое, зелёное, дождь, снег, солнышко. Вроде тепло, вроде холодно. Вроде тоскливо, а вроде счастье в новом сезоне. Всегда с надеждой.

— Как ты восстанавливаешь энергию?

— Лучше вообще ни с кем не общаться. Денёчек дома посидеть, два — это святое. Приготовить на собственной кухне, посидеть с родными, с котиком. Дом меня восстанавливает. Горячая ванна, спокойствие, массаж, травки, баня. На природу вырваться — идеально. Тело умирает. День рождения подходит, лет немало. Встаёшь — тут щёлкнет, там щёлкнет. Спорт нужен. Если восстанавливаться, то восстанавливать всё. Потратить хотя бы два-три денёчка — потом легче. А если не сделать — накапливается, выгорание дичайшее. Каждый день надо отдавать, отдавать — и ничего для себя не получаешь.

— Твоя любимая цитата?

— Из «Пеппи Длинныйчулок». Аника спрашивает: «Кто же тебе говорит ложиться спать?» А Пеппи отвечает: «Сама себе говорю. Сначала я говорю очень ласково: "Пеппи, ложись спать". А потом повторяю строго: "Пеппи, иди спать!" Когда это не помогает, мне от себя здорово влетает». Это моё кредо. По жизни так и получается. Семья у меня большая, мы друг друга очень любим, но мы и каждый сам за себя можем постоять. Если сама себе не скажу, не встану, не пойду, не сделаю — никто не поможет, никто не спасёт. Всё нужно делать самой. Никакой волшебник на голубом вертолете не прилетит и не сделает за тебя. Вот и получается — сама себе герой, который тебя спасёт.